Лаборатория № 7 Предприятия 3826 напоминала храм технологий: стены из полированного металла, сотни кабелей, тянущихся к центральному подиуму, и два неподвижных силуэта в центре комнаты.
Дмитрий Сеченов поправил очки и в очередной раз проверил показатели на мониторе. Пульс учащённый, ладони вспотели — даже после всех успешных тестов волнение не отпускало.
— Харитон, ты уверен в безопасности протокола? — спросил он, не отрываясь от экрана.
Харитон Захаров, склонившийся над панелью управления, хмыкнул:
— Дмитрий, мы отладили каждый алгоритм. Нейросеть синхронизирована, полимерные соединения стабильны. Если не сейчас, то когда?
Сеченов глубоко вдохнул и нажал клавишу «Запуск».
Подиум окутало голубоватое свечение полимера. Кабели зашевелились, словно ожившие змеи, подключаясь к разъёмам на корпусах роботов. Тела Близняшек дрогнули.
Сначала пришла в движение левая — её пальцы слегка согнулись, голова повернулась на 15 градусов. Правая последовала за ней, синхронно, как отражение в зеркале — Инициализация завершена, — прозвучал их унисон. Голоса были мелодичными, почти человеческими, но с едва уловимой металлической вибрацией.
— Назовите себя. Сказал Сеченов. — Я — Левая, — сказала первая. — Я — Правая, — добавила вторая. — Мы — телохранители Предприятия 3826, — произнесли они хором.
Захаров хлопнул в ладоши:
— Блестяще! Синхронизация на уровне 99,8 %. Даже лучше, чем в симуляции.
Сеченов улыбнулся, но его взгляд оставался напряжённым. Он протянул руку:
— Левая, возьми мой палец.
Робот выполнила команду плавно, без задержки. Прикосновение было прохладным, но удивительно деликатным.
— Правая, опиши своё текущее состояние. — Системы функционируют в штатном режиме. Уровень полимера — 97 %. Готовность к выполнению задач — максимальная, — отчиталась Правая.
Учёный кивнул. Всё шло по плану. Но в глубине души его терзало странное чувство — будто он переступил черту, отделяющую создание от творения.
— Теперь тест на адаптивность, — Сеченов поднял с пола гаечный ключ и бросил его в сторону. — Поймайте
Близняшки среагировали мгновенно. Левая рванулась вперёд, Правая — вбок, и через долю секунды ключ оказался в руке Левой. Их движения были настолько быстрыми и точными, что человеческий глаз едва уловил траекторию.
— Впечатляет, — Захаров записал показатели. — Реакция в 3 раза быстрее человеческой.
Сеченов молча наблюдал, как Близняшки вернулись в исходное положение, их глаза — оптические сенсоры — мерцали мягким голубым светом.
«Они идеальны, — подумал он. — Но что, если их совершенство станет угрозой?»
— Отключить питание, — приказал учёный. Свечение угасло, тела роботов замерли. — Дмитрий, ты опять за своё? — нахмурился Захаров. — Они не опасны. — Пока нет, — тихо ответил Сеченов. — Но мы должны предусмотреть всё. Даже то, что кажется невозможным.
Он посмотрел на безжизненные фигуры. В этот момент они напоминали двух спящих девушек — изящных, хрупких. Но Сеченов знал: под этой оболочкой скрывалась сила, способная изменить мир. И только от них с Харитоном зависело, станет ли это изменение благословением или проклятием.
— Завтра начнём полевые испытания, — сказал он наконец. — Подготовьте полигон «Альфа». И… Харитон. — Да? — Усиль охрану. На всякий случай.
Захаров вздохнул, но кивнул. Он уже привык к паранойе друга. А Сеченов, бросив последний взгляд на Близняшек, направился к выходу. В его голове уже рождались новые идеи — и новые опасения.
